Марибор. Тайник власти

Мартынов Андрей

“Марибор. Тайник власти”

 

Глава 1 «Синдикат»

По оконному стеклу барабанил дождь, ливший уже несколько часов кряду. В октябре в Туманном Альбионе всегда дождливо, это знает всякий, кто бывал в это время года в Лондоне. Тихое потрескивание дров в камине и аромат свежего чая, наполнивший комнату, делали этот вечер не таким унылым. В креслах расположились два джентльмена. Один из них, пожилой на вид, с седым пробором и пронзительными голубыми глазами, несколькими днями ранее прибыл из Детройта. Был он довольно высок и худощав. Дорогой костюм-тройка, идеально подогнанный по фигуре, и начищенные до блеска ботинки. Галстук с золотой заколкой, увенчанной довольно крупным камнем, гармонировал с бриллиантовыми запонками на белоснежных манжетах. Строгие линии утонченного лица могли запросто передаваться по наследству в какой-нибудь королевской династии, но на самом деле он был выходцем из обычной рабочей семьи.

Его собеседник, сидевший в кресле напротив, тоже на днях прибыл из Штатов, но не из Детройта, а из Чикаго. Он был невысокого роста, очень упитан. Черные пышные усы дополняли копну всклокоченных черных волос. Несмотря на возраст, седина его не брала. Костюм говорил о том, что он более практичен, чем первый джентльмен, и предпочитает менее дорогие вещи, но требователен к их качеству. При этом может совершенно спокойно купить себе целую фабрику по пошиву первоклассных костюмов.

Ближе к камину, греясь у огня, стоял молодой человек в элегантном английском костюме и рубашке с высоким белым накрахмаленным воротничком. Аккуратные тонкие усы подчеркивали его приверженность веяниям моды. Он был выходцем из хорошей английской семьи и получил образование в Кембридже. Его главной страстью были автомобили, которые он ценил больше всего на свете, поэтому он не мог ответить отказом на неожиданное приглашение на эту встречу и упустить возможность поближе познакомиться с седовласым.

Поставив на столик ажурную чашку костяного фарфора, седовласый мужчина встал, подошел к окну и, резко развернувшись и заложив руки за спину, решительно начал свою речь:

— Господа, я собрал вас сегодня для того, чтобы мы позаботились о судьбе мира в целом и наших великих стран в частности. Прошу вас не перебивать меня и выслушать до конца, в противном случае вы можете не так понять мою мысль. Вы согласны?

— Безусловно! Я весь внимание! — бойко отозвался молодой человек.

Сидящий в кресле джентльмен лишь утвердительно кивнул молча и сделал очередной большой глоток горячего чая. Лондон ему был не по душе — слишком сыро и слишком чопорно. Сам он был родом из Германии и отличался свойственной ее нации аккуратностью и педантичностью.

— Итак, — вновь развернувшись лицом к окну, седовласый джентльмен выдержал паузу, всматриваясь в силуэт знаменитой башни. — Итак… Я очень много думал и вел расчеты. Я считаю, что нашему миру грозит большая опасность. Рано или поздно мы столкнемся с проблемами голода и всеми сопутствующими прелестями. Я понимаю, что ни один сенатор или тем более президент не поддержат меня на родине — так же, как, вероятно, и правительство любой другой страны.

Развернувшись, он подошел к огню, сузив круг, и слегка понизил голос — вероятно, опасаясь, что слуги могут что-то услышать.

— Господа, в 1800 году население планеты составляло порядка миллиарда человек. А в 1850 году уже 1,3 миллиарда человек. Более того, наступил 1900 год, и что мне приносят в качестве подсчетов населения? Это уже 1,65 миллиарда человек! Это же немыслимо! Всего за 100 лет население увеличилось в полтора раза!

Сделав шаг, седовласый плюхнулся в кресло и взял чашку с чаем. Сделав глоток, продолжил:

— По моему мнению, население планеты еще лет через сто будет уже около 7—9 миллиардов человек. И это при том, что благородные роды Англии, Германии, Соединенных Штатов будут исчезать из-за отсутствия выбора. Не удивлюсь, что через сотню лет королевский род Англии будет вынужден породниться со своими же подданными. Но все это вам покажется нелепым и смешным по сравнению с основной опасностью! — Выдержав небольшую паузу, седовласый многозначительно вскинул палец вверх и убежденно и жестко вымолвил: — Голод. Когда с востока, из Африки и Азии, хлынут голодающие нищие в поисках хлеба, нам всем придется туго. Я более чем уверен, что большинство из них не будут уметь ровном счетом ничего. Сомневаюсь, что они будут уметь читать и писать. Они окажутся не способны выполнять прилично оплачиваемую работу — которой, к слову, на всех не хватит… И что тогда, вы думаете, они станут делать?

Взор седовласого сначала устремился на молодого англичанина, а потом плавно перешел к усатому джентльмену, который в задумчивости крутил в руках чайную ложку.

— Они начнут грабить и пытаться отнять у нас то, что им не принадлежит, — слова усатого джентльмена прозвучали как приговор без права апелляции.

Дождь все еще барабанил по стеклу, а воцарившееся в комнате молчание нарушалось лишь потрескиванием дров в камине.

— И что же вы предлагаете? — обеспокоенно спросил молодой англичанин.

— То, что я вам предложу, можно рассматривать под разными углами зрения. То, что я вам предложу, вероятно, покажется вам жестким и даже жестоким.

Седовласый взял колокольчик и позвонил. Через несколько секунд распахнулась дверь, и в комнату вошел слуга. Одет он был очень строго, но элегантно: черные брюки, белая рубашка, жилет. Безупречная выправка и прическа. На руках белые перчатки.

— Принеси нам бутылку виски Bowmore, и поскорее.

— Будет исполнено, — слуга развернулся и вышел, тихо закрыв за собой дверь.

— Bowmore — хороший виски. Я думаю, вам понравится. Я специально заказал на заводе несколько бутылок. И вы не поверите, но этот виски отчасти совпадает с темой нашего разговора. Его выдержка уже порядка ста лет! То, что мы сейчас попробуем, было заложено сто лет назад. Его кто-то варил, засыпая туда ингредиенты, дистиллировал, а потом холил все это время. Мы даже не сможем точно узнать, как звали того человека, который стоял у чана, — уже сменилось несколько поколений рабочих на этом заводе, мы знаем только имя основателя! А ведь то, что он сделал сто лет назад, сегодня принесет нам удовольствие. Поэтому я хочу, чтобы мое предложение вы рассматривали исключительно через призму столетия! Не надо пытаться мерить его сегодняшним днем — оно ради будущего. Ради того, чтобы это будущее было у наших потомков.

Раздался легкий стук в дверь.

— Войди, — отозвался седовласый.

В комнату вошел все тот же слуга, держа перед собой серебряный поднос, на котором красовалась бутылка виски, три бокала и небольшая серебряная миска со льдом. Аккуратно поставив на стол принесенное, он ловко собрал на поднос пустые чашки из-под чая и чайник.

— Что еще я могу сделать для вас? — учтиво спросил он у седовласого.

— Иди, мы сами разберемся, — махнул рукой в ответ тот.

Слуга так же тихо удалился, прихватив поднос и мягко закрыв за собой дверь, не издав ни единого лишнего звука.

Седовласый взял бутылку и налил виски в бокалы. Комната наполнилась необычайным ароматом, который играл разными оттенками и рассказывал о долгой истории напитка. Плюхнув в бокалы по кубику льда, седовласый протянул один из бокалов усатому джентльмену, а второй — молодому англичанину.

— Господа, давайте выпьем за то, чтобы мир через сто лет оставался таким же уютным, какой он есть сейчас!

Сделав глоток виски, молодой англичанин посмотрел на огонь через бокал, вглядываясь в его грани, и спросил:

— И все же что именно вы предлагаете?

— Я предлагаю вам в первую очередь спасти мир, а во вторую очередь заработать на этом баснословное состояние.

— Как именно вы это предлагаете сделать?

— Понимаете ли, для того чтобы остановить тотальный рост населения, мы должны его периодически уменьшать.

В комнате повисла неловкая пауза, англичанин в недоумении смотрел на седовласого, а усатый джентльмен как-то странно хмыкнул и сделал очередной глоток виски.

— В каком смысле? — негромко вымолвил англичанин. — Вы что, хотите убивать людей?

— Нет, мой дорогой друг. Я не хочу убивать людей, я хочу спасти наш мир от перенаселения и от всего того, что за этим последует. И да, нам придется пожертвовать людьми для того, чтобы перенаселения не произошло. Вы должны к этому относиться очень просто. Если речь идет о смерти одного человека — это, безусловно, трагедия, и количество скорбящих измеряется его делами при жизни. Но если речь идет о массовой гибели — например, при военных действиях, — то это всего лишь статистика боевых потерь, пусть и скорбная.

— Но… но вы… я не понимаю, как вы хотите это сделать! А вы что молчите? — с пылом обратился молодой англичанин к усатому джентльмену.

Тот странно улыбнулся, допил содержимое бокала и, поставив его на стол, посмотрел на седовласого:

— Я начинаю понимать, зачем вы пригласили меня. Я понимаю, как вы хотите из этого извлечь выгоду! Но я не совсем понимаю, зачем вы пригласили этого джентльмена, — кивнув в сторону молодого англичанина, он повернулся к нему. — При всем моем уважении и почтении к вам.

— Его я пригласил, так как он ярый сторонник прогресса! Вы посмотрите, каких он добивается успехов в пропаганде автомобиледвижения! Ведь англичане, привыкшие к своим каретам и лошадям, все еще недоумевают, когда карета едет без лошадей! — с этими словами седовласый рассмеялся и, взяв бутылку, добавил содержимого в бокал усатого джентльмена.

— Я решительно не понимаю, о чем речь! И при чем тут моя любовь к автомобилю? Объясните уже все без утайки, скажите прямо, как есть! — в черных от природы глазах молодого англичанина пылали отблески пламени камина, при этом было непонятно, что это — огонь дьявольского интереса или праведного гнева.

— Хорошо, я расскажу, какой у меня план на ближайшие лет двадцать-тридцать. Для его выполнения, конечно, придется вложить немного денег, но эти деньги, во-первых, вернутся с лихвой, а во-вторых, я бы их вложил и без возврата, лишь бы у наших потомков был шанс на нормальную жизнь, на жизнь, которой они достойны! Итак, ближе к делу. Я не придумал ничего нового, но хочу использовать старые, проверенные инструменты, которые нам подсказывает сама история существования человечества. А именно, я хочу использовать для сокращения численности населения такие инструменты, как эпидемии, в том числе вспышки различных заболеваний наподобие чумы, и заразные заболевания, которые убивают человека медленнее и не так явно, но при этом обязательно передаются половым путем. Это важно! Ведь для тех, кто ведет достойный образ жизни, это будет нестрашно, а для распутников и тех, кто делает детей без счета и ради моментного удовольствия, это станет достойным наказанием. Второй инструмент — войны. В том числе локальные войны, революции и конфликты различного рода. Например, на религиозной или расовой почве. Таким образом, мы сможем посеять зерна раздора там, где нам надо, чтобы люди сами себя уничтожали. Кроме того, хорошим средством для достижения цели послужат диктаторы и система террора. Вы знаете, кто такой Хасан ибн Саббах?

Вопрос повис в воздухе.

— Нет, не знаю, — покачал головой молодой англичанин.

— Я вам расскажу. Это было около тысячи лет назад. Этот самый Хасан ибн Саббах создал секту ассасинов, которая называлась «Едящие траву». И эта секта почти полтора столетия держала в страхе огромную территорию от Средиземного моря до Персидского залива. Их удалось уничтожить только с помощью многотысячной армии монголо-татар! При этом за сто пятьдесят лет они уничтожили немало народу в угоду своим желаниям и вере. Чем вам не инструмент для сокращения населения?

Снова наступила пауза. Седовласый откинулся в кресле и, закрыв глаза, продолжил:

— Как вы понимаете, успешная фармацевтическая компания может заработать много денег, если будет продавать лекарства от болезней, которые сама разработала и выпустила в мир. Я, в свою очередь, смогу пролоббировать через знакомых сенаторов идею мировой угрозы для США со стороны всех инакомыслящих. И поставить нашей доблестной армии автомобили. Возможно, заняться разработкой военных автомобилей. Что же касается террористов и диктаторов, то им нужно только помочь деньгами на покупку оружия и наемников, а потом они возьмут сами все, что им нужно. А ваша задача, мой молодой друг, — это организация компании и открытие своего производства автомобилей тут, в Великобритании. Я дам вам на это средства и предоставлю собственные разработки. И что не менее важно, я познакомлю вас с талантливым английским инженером. Думаю, он сможет реализовать наши наработки, внеся в них английский шарм. Ваша мечта осуществится, а взамен вы создадите в Лондоне штаб-квартиру нашего Синдиката и завербуете туда необходимых для решения наших задач людей.

Взяв бокал, седовласый сделал глоток и, закрыв глаза, наслаждался вкусом напитка. Тепло разливалось по его венам, и с каждой минутой, с каждой секундой этого вечера он все больше убеждался в своей правоте и безупречности плана спасения мира.

— Вы согласны, господа, участвовать в моей задумке? Вы согласны заработать на этом баснословные деньги? — Приподнявшись немного в кресле, торжественно-заговорщицким тоном он произнес: — ВЫ СОГЛАСНЫ СПАСТИ МИР?

— Я согласен, — спокойно ответил усатый господин. — В конце концов, часть лекарств, которые я сейчас произвожу, вероятнее всего, не помогают людям или помогают очень редко. Сейчас, к сожалению, наши возможности в создании действенных лекарств достаточно ограничены. Но при этом, если мы сами создадим вирус и научимся с ним бороться… создав лекарство… Это поможет нам разрабатывать лекарства против тех болезней, к созданию которых мы не будем причастны. Я — за. Более того, у меня даже есть для этого один немного сумасшедший ученый, который занимается вирусами. Он остался в Германии. Думаю, если его хорошенько профинансировать и создать ему условия для работы в тихом месте, где-нибудь в Альпах, он будет счастлив!

— Отлично, — бодро сказал седовласый. — А вы, мой молодой друг? Что скажете вы?

Англичанин оказался под пристальными взглядами своих авторитетных коллег по делу, которое, возможно, им предстояло. Он не был уверен в своем решении, в нем боролись несколько мыслей. Мысль о том, что перед ним шанс создать свой собственный автозавод и безопасное будущее для себя, боролась с мыслью о гибели множества людей, пусть и из числа тех, с которыми он даже не здоровался и на которых не обращал никакого внимания на улице, проезжая мимо на своем автомобиле, оставляя их в клубах дорожной пыли и выхлопных газов.

— Господа, — начал он осторожно, — то, что вы сейчас предлагаете, одновременно ужасно интересно и страшно. Я понимаю, что, согласившись на это, мы переступим некую черту и окажемся вне закона, вне власти. Единственным нашим судьей будет совесть. Если, конечно, не случится так, что нас поймают и разоблачат. Тогда я даже не представляю, что с нами будет и по каким законам нас станут судить.

— Мой молодой друг, — прервал его седовласый, — поймите меня правильно: нас не должны поймать и уж тем более судить. То, что я вам предлагаю создать, — это как некий мировой регулятор численности населения. Если хотите, в какой-то степени естественный отбор. Давайте на минуту предположим, что не было бы хищников. Что существуют только травоядные животные. Они бы ели траву, листья с деревьев и размножались. Но в какой-то момент листва на деревьях закончится, и трава тоже… Ведь эти травоядные животные заполонили бы все вокруг. И каков в этом случае итог? Они бы вымерли от голода ВСЕ! Да, я хочу, чтобы наш Синдикат выступил в роли хищника, который не позволит травоядным исчезнуть с лица земли. Вы понимаете мою мысль?

— Да, я понимаю вашу мысль, и, видимо, то, что вы предлагаете, хоть и жестоко, но является необходимым для сохранения нас как разумного вида. Я согласен! — с этими словами молодой англичанин разом осушил бокал и сморщился от крепости напитка. — Но предлагаемые методы…

— Вы один из самых прогрессивных людей в Англии. Вы за прогресс, а прогресс может включать в себя не только то, что улучшает нашу повседневную жизнь, но и то, что может предотвратить ее конец. Это сейчас кажется ужасным, но пройдет, возможно, несколько столетий, и потомки смогут сказать нам спасибо. Хотя я подчеркиваю, что Синдикат должен оставаться полностью засекречен и никогда, и ни при каких обстоятельствах, не должны быть обнародованы данные о его существовании и деятельности. Никогда не должна быть выявлена связь между Синдикатом и будущими войнами и террористическими организациями. В противном случае все выйдет из-под контроля и обернется самыми невообразимыми последствиями, о которых я даже думать не хочу!

Седовласый встал и, подойдя к молодому англичанину, посмотрел ему в глаза.

— Представьте себе, мой молодой друг. В любом случае, хотим мы этого или нет, но правительства разных стран будут заниматься разработкой химического и вирусного оружия. Рано или поздно этим могут заняться и страны третьего мира, и тогда новые вирусы выйдут на свет, а лекарств от них не будет. А если все эти вирусы будут разрабатываться под нашим крылом, под надзором Синдиката, мы тут же сможем вести разработку лекарств от этих болезней. Таким образом, когда вирус сделает свое дело и уменьшит численность людей, мы с легкостью достанем лекарство и спасем всех остальных. Вы должны понять, что мы не те, кто хочет погубить наш род, мы те, кто хочет его спасти от краха. Вы понимаете это, мой друг? Вы согласны с этим?

Англичанину не оставалось ничего, кроме как кивнуть. Под гипнотическим взором седовласого он чувствовал себя как мышь перед удавом.

— Вот и отлично! — радостно хлопнул в ладоши седовласый, от чего англичанин даже вздрогнул. — Я предлагаю вам выпить за наш договор. Таким образом мы подведем черту под нашими планами и приступим к действиям.

Взяв бутылку виски, он наполнил бокалы присутствующих.

— За наш Синдикат и за то правое дело, которое он будет осуществлять на протяжении долгих лет ради спасения рода человеческого!

Трое заговорщиков встали и выпили.

— В последнее время я увлекся изучением символики и пришел к выводу, что нам необходим свой символ, своя печать успеха. Поэтому хочу вам представить вот этот вариант, который я счел подходящим для нас.

С этими словами он достал из внутреннего кармана пиджака листок и, развернув, положил его на стол. На листке был изображен белоголовый орлан, с оливковой ветвью в левой лапе и с мечом в правой. На его груди красовался треугольник с глазом внутри. В клюве орлан держал ленту, концы которой взвивались вверх. На ленте была надпись на латыни: «Mortem pro vita».

— Mortem pro vita, — прочел лозунг молодой англичанин. — Смерть для жизни?

— Все верно, вы абсолютно правы. Как вам данный вариант? Надеюсь, вы не против его использования, так как я потратил довольно много времени для составления данного образа.

— Я думаю, что он достаточно хорош. Но давайте перейдем к сути вопроса, — заговорил усатый джентльмен. — Я понимаю, что мне нужно организовать тайную лабораторию и дать возможность творить там лучшим умам, которые есть на данный момент. При этом, помимо разработки вирусов, они сразу должны предлагать и лекарство для них. В целом, конечно, сложная, но выполнимая задача. Но как же нам быть с организацией направленных войн? Террористами?

На седовласого в ожидании ответа устремились две пары глаз.

— Все очень и очень просто. У нас уже есть назревающий конфликт в Европе. Австро-Венгрия и Германия находятся в таком положении, что им необходимо расширять границы и влияние в Европе. Причем остальным это не очень нужно — кто же добровольно отдаст свои земли или доходы? Я думаю, что тут можно спровоцировать большую войну одним маленьким событием. Нужна провокация, и, к сожалению, вероятно, придется пролить кровь монаршей особы.

— И как вы планируете это сделать? — с некоторым недоверием спросил молодой англичанин.

— Довольно просто. Надо нанести точечный удар по Австро-Венгрии или Германии. И поможет нам вот этот саквояж.

Седовласый встал, обошел кресло и достал из-за него дорожный саквояж — коричневый, кожаный, с двумя металлическими застежками. Поставив его перед камином, щелкнул застежками. Взору собравшихся открылось содержимое: саквояж был туго набит пачками банкнот разных стран. Там были доллары, фунты стерлингов, немецкие марки, французские франки и даже российские рубли.

— В этом саквояже деньги разных европейских стран. Всего порядка ста тысяч, если пересчитать на доллары. Ваша задача, мой молодой друг, организовать штаб-квартиру в Лондоне, о чем я уже упоминал, и завербовать туда несколько человек из английской разведки. Прошу вас не жалеть на это денег, вы должны просто их купить. Поможет вам выйти на них один из моих друзей в разведке США, он организует встречу с парочкой потенциальных кандидатов. Далее, снабдив его деньгами, вы дадите ему задание по дестабилизации обстановки в Сербии. Сербский народ и так недоволен австро-венгерской оккупацией, их надо только подтолкнуть. И если нам немного повезет и на территории Сербии появится монаршая или высокопоставленная особа правительства Австро-Венгрии, она не должна вернуться на родину живой. В этом случае, я уверен, начнется война в Сербии, в то время как другие страны Европы не останутся в стороне.

— Но вы сказали, что нужно два человека из разведки? Зачем второй?

— Вы очень внимательный! Второго мы отправим непосредственно в Австро-Венгрию. Там у них есть некий Ленин, он создает в Российской империи движение большевиков. Сейчас он находится в тюрьме на территории Австро-Венгрии по обвинению в шпионаже. Я хочу, чтобы его вытащили из тюрьмы, предварительно поговорив с ним и объяснив, что Синдикат готов его поддержать материально. Освободить из тюрьмы. Если в качестве благодарности он все свои силы направит на свержение власти в Российской империи. Таким образом, мы можем получить большую войну в Европе и развал одной из мощнейших империй мира, что, безусловно, приведет к остановке развития этой страны и погрузит ее на неопределенное время в хаос. Что, как мы с вами понимаем, не может способствовать росту населения.

— С этим понятно, но я бы хотел услышать ваше мнение о том, как вы планируете разрабатывать болезнь. Это вообще возможно?

Седовласый улыбнулся, и в улыбке проявилось что-то зловещее, не присущее его обычному выражению лица.

— Да, этот вопрос весьма интересен. Я надеюсь, что вы, — седовласый обратил взгляд на усатого джентльмена, — сможете нас просветить относительно планов развития этого направления деятельности нашего Синдиката. Расскажите нашему юному другу о возможностях современной медицины.

— Ну что ж, если мы хотим получить что-то типа вспышек чумы, но при этом иметь менее печальные последствия в плане заражения и лечения, то… — усатый сделал небольшую паузу и с выдохом продолжил: — Я бы вспомнил такую болезнь, как инфлюэнца.

— Что это за болезнь? Я про такую никогда не слышал! — с тревогой в голосе спросил молодой англичанин.

— О-о-о, это весьма древняя болезнь, упоминания о ней можно найти с середины XV века. Откуда она появилась — неизвестно, некоторые суеверные люди говорят, что болезнь пришла от звезд. Но суть не в этом, а в том, что она периодически возвращается сама по себе. При этом, по стечению обстоятельств, у нас есть образцы от трупов людей, которые умерли от этой болезни. Если мы сумеем извлечь этот вирус их них и заразить человека, думаю, эффект может быть очень пагубным. Люди заражаются этой болезнью при простом контакте, при разговоре. Вот как мы с вами, например. Если бы кто-то из нас был болен, то остальные уже бы заразились от него и, не зная об этом, пошли бы разносить болезнь дальше. Я пока не знаю, удастся ли моему коллеге-ученому как-то усугубить действия вируса, но могу предположить, что он сделает для этого все возможное.

— Весьма любопытно. Скажите, а второй вид болезни? Тут вы можете что-то предложить? — заинтересованно спросил седовласый.

— Вы о той, что будет передаваться через половые связи?

— Совершенно верно, именно о такой болезни.

— С этим сложнее. Есть сифилис, но он в общем известен, и, наверное, пик его уже прошел. Есть некоторые не смертельные заболевания, передающиеся половым путем, например, мягкий шанкр. В Европе его нет, он в основном распространен в Африке и Южной Америке. Его можно завести в Европу, снабдив им притоны в крупных городах. Он вызовет гнойные пустулы, но они в итоге затянутся, останутся просто уродливые шрамы. Хотя, конечно, с такой женщиной или таким мужчиной уже мало кто захочет удовлетворять свое сладострастие. Болезнь, которая нам нужна, надо разрабатывать, и на это уйдет много времени. Я думаю, что мы сможем это сделать, но результата придется ждать не один год, а возможно, и не одно десятилетие. Хотя все, что мы будем получать, будем испытывать, скажем, в Африке, ведь даже неудачный, на первый взгляд, эксперимент, может породить нечто интересное в итоге. При этом я бы хотел иметь лабораторию не только в Альпах, но и в Африке. Найти и финансировать там какого-нибудь диктатора, а взамен вести эксперименты без лишних глаз и вопросов. Верно?

— Вы совершенно правы. В целом для нас неважно, где создавать власть диктаторов-убийц. Это может быть на территории Африки и Востока или, скажем, Восточной Европы. Даже если это будет Российская империя — отлично. Главное — держать эти точки нашего воздействия подальше от границ наших стран.

Глава 2 «Эмфилд роуд»

Наши дни.

После нескольких гудков в телефонной трубке раздался приятный женский голос:

— Алло, я по тебе так соскучилась!

— Абигейль, у меня для тебя потрясающая новость! Угадай, где я сейчас стою!?

— Неужели ты решил сделать мне сюрприз и прилетел в Париж на эту нудную конференцию? Скажи, что это так! Я так соскучилась!

— Нет, дорогая, я не могу вырваться с работы, ты же знаешь. Мы должны сдать этот проект нового дома. Главный архитектор бюро никого лишний раз даже покурить не отпускает. Ты не угадала! Может, сделаешь еще попытку?

— Брук! Давай, говори уже, ты же знаешь, я не люблю секреты из-за своего обостренного чувства любопытства!

— Хорошо, я дам тебе небольшую подсказку. Я стою на улице Грин-вей.

— А что там? Я даже не знаю, где это находится.

— Эта улица в боро Бромли.

— Ого, ты туда что, на поезде ехал?

— Да, тут нет метро. Но поезда ходят исправно.

— Да что ты там забыл, в этом Бромли? Я не понимаю!

— Абигейль, дорогая, пообещай, что ты не будешь ругаться и говорить, что для нас это дорого. Хорошо? Пообещай мне!

— Ты начинаешь меня пугать! Что случилось, Брук?

— Я купил для нас дом.

В трубке повисло молчание.

— Абигейль? Ты не рада? Почему ты молчишь?

— Мы что, теперь сможем жить в собственном доме? — ее голос прозвучал тихо и настороженно, как у заговорщика, который не хочет, чтобы его услышали.

— Да! — радостно подтвердил Брук. — Ну, конечно, нам придется еще некоторое время платить по кредиту. Но, думаю, это лучше, чем платить за съемное жилье и жить с шумными соседями. Ты просто своим глазам не поверишь! Этот дом нам достался очень дешево. Я не знаю, почему его отдают за такие деньги — вроде как у предыдущего владельца не было детей, и дом продавал банк. Он стоит уже несколько лет пустой. Все эти процедуры очень затянуты. В доме, правда, беспорядок и требуется небольшой ремонт, но я думаю, что к твоему приезду приберусь. И мы сможем заняться ремонтом.

— Я очень рада, но мне надо бежать. Там начинается выступление доктора Айзека.

— Конечно, беги. Я тебя люблю!

В трубке прозвучало ответное «Пока!», после чего связь прервалась.

Надо сказать, что и Брук, и Абигейль были из небогатых семей. Вся их предыдущая жизнь прошла в тесных квартирках родителей. Поэтому покупка собственного дома была для них мечтой жизни. Тот, кто никогда не жил в стесненных условиях, не сможет их понять.

Дом, перед которым с замиранием сердца стоял Брук, был типичной постройкой английской архитектуры середины XX века. Двухэтажный, из темно-коричневого кирпича с белыми прожилками цемента между ними. Небольшая арка вела к входной двери, но таким образом, что, зайдя под нее, вы сразу же попадали под защиту дома. Привычного глазу крыльца не было, зато вход был чуть утоплен в дом, так что перекрытия второго этажа создавали защитный козырек, благодаря чему вы могли спокойно достать ключи, не намокнув под дождливым небом Лондона. Крыша была сложена из черной черепицы и увенчана трубой. И разве может английский дом быть без камина? Правда, отсутствовал гараж, но в нем и не было большой необходимости, потому что автомобиля молодая чета не имела. Зато за домом был небольшой садик. Сам дом от тротуара отделяли несколько метров земли и низенький кирпичный заборчик, который можно было легко перешагнуть. Дорожка к входной двери была вымощена крупной каменной плиткой, а по бокам ее украшали зеленые кустики.

Стоя на тротуаре возле своего нового дома, Брук сжимал в руке ключ от входной двери. Всматриваясь в окна, он был в предвкушении момента, когда в этом жилище вновь забурлит жизнь. Казалось, вот-вот загорится свет и он услышит отзвуки смеха и топот детских ножек по мягкому ковру. Детей у них еще не было — из-за стесненных условий в маленькой квартирке.

Шагнув на дорожку, Брук оказался в своем мире, уже чувствуя себя дома. Открыв дверь ключом, секунду подождал и повернул ручку. Через проем Брук почувствовал запах старых вещей и пыли. Но он ему даже понравился. Еще шаг — дверь со скрипом закрылась, и он оказался в собственном доме. Щелчок выключателя не дал эффекта — свет не зажегся. Его предупреждали об этом, надо было пройти в заднюю часть дома, чтобы включить электрический щиток. Дом был небольшой, но после косметического ремонта обещал быть очень уютным. Если бы свет включился сразу, то Брук смог бы четко рассмотреть лестницу, которая из холла вела на второй этаж. Ее деревянные ступеньки были покрыты темным лаком, а резные поручни — толстым слоем пыли. Наверху располагались три комнаты: слева были две небольшие спальни и уборная, а справа всю площадь занимала библиотека с камином. Внизу была гостиная, тоже с камином. Эти камины объединял общий дымоход, ведущий на крышу. Он легко угадывался снаружи дома из-за рельефа кирпичной кладки, которая своими очертаниями повторяла и его, и большой камин первого этажа. Из гостиной был выход в столовую, где стоял довольно большой обеденный стол овальной формы. Далее можно было попасть в кухню, уборную и кладовую и вновь оказаться в холле.

На улице еще не стемнело, поэтому света, проникавшего через окна, хватило, чтобы пробраться к заднему входу, где и был электрический щиток. Добравшись до него, Брук щелкнул несколькими рычажками автомата, и дом наполнился светом. Видимо, те, кто был здесь раньше, не стали выключать свет отдельно в каждой комнате и предпочли просто вырубить автоматы.

Вернувшись и плотно закрыв за собой входную дверь, Брук решил пройтись по дому. Сейчас во всех комнатах царил беспорядок. Дверцы шкафов были открыты, ящики выдвинуты. На полу валялись разные старые вещи. Видимо, кто-то в спешке съезжал из этого дома или что-то искал. Но, судя по пыли, это произошло очень давно. Из-за беспорядка и предстоящего ремонта риэлтор снизил цену.

Осмотрев первый этаж, Брук направился на второй. На лестнице не скрипнула ни одна ступенька, что очень порадовало нового хозяина. Оказавшись в коридоре второго этажа и сперва осмотрев спальни, в которых оказался такой же беспорядок, как и во всем доме, Брук направился в заветную для него комнату — библиотеку.

Он всегда мечтал иметь вот такой кабинет, совмещенный с библиотекой. Здесь можно работать, читать и беседовать с друзьями возле медленно горящих дров в камине. Открыв дверь и сделав шаг в библиотеку, он ощутил запах не только пыли, но и книг. Многие его друзья давно уже отказались от бумажных книг, но он не мог лишить себя удовольствия перелистывать страницы, ощущая неповторимый аромат, который источают старые книги, и особый, очень приятный запах новых. По левую руку от двери, вдоль всей стены до окна напротив, тянулись стеллажи с книгами. Их полки были практически пусты, книги хаотично валялись на полу, заполняя собой почти все пространство комнаты. Справа стоял огромный стол с резными ножками, дальше был камин, перед которым располагались несколько кресел и низенький журнальный столик. В углу был шкафчик с распахнутыми дверцами, на его полках виднелись опрокинутые бокалы и бутылки. Видимо, прежнему владельцу он служил своего рода баром.

Аккуратно переступая через книги, Брук пробрался к столу и уселся в удобное кресло. Задвинув все ящики, чтобы не мешали, он откинулся на спинку, заложил руки за голову и на секунду закрыл глаза. Он наслаждался моментом. Сейчас предстояло заниматься уборкой, снимать мерки, чтобы рассчитать, сколько материалов нужно для ремонта. Для него это не было в тягость, он был рад этому.

— Ну что, надо начинать, — сказал Брук сам себе.

Он снял куртку и бросил ее на кресло. Ему захотелось сначала убрать все книги, чтобы можно было свободно передвигаться по комнате. Брук решил, что сейчас не будет сортировать их и пытаться разобраться в том, что представляет собой его библиотечное владение. Пока просто составит все книги на стеллажи. Энергично, но со всей аккуратностью делая это, он все же пробегал взглядом названия на обложке или корешке. Попадались издания по архитектуре разных стран, медицинские справочники, мемуары, книги по истории и просто художественная литература. Некоторые издания были старинными, и, вероятно, ими не отказались бы владеть коллекционеры, а возможно, и некоторые музеи.

Потянувшись за новой книгой под ногами, Брук вдруг ощутил резкую режущую боль и отдернул руку. С пальца на пол упала большая капля крови. Брук инстинктивно сунул палец в рот и аккуратно ногой отодвинул книгу, из-за которой поранился. Под ней обнаружились разбирая рама и осколки стекол. Видимо, кто-то, сняв картину со стены, просто швырнул ее на пол. Подняв раму и стряхнув осколки стекла, Брук смог рассмотреть находившуюся в ней гравюру — изображение трехэтажного особняка с широкой парадной лестницей. Надпись под домом гласила: «Брамсхилл-хаус. Хэмпшир». Гравюра оказалась старая, на вид ей было не меньше ста лет. Все еще держа палец во рту, Брук положил гравюру на стол. Вернувшись к месту происшествия, он поднял еще несколько книг, стряхивая с них осколки стекла. «Я где-то внизу видел веник и совок», — подумал он и направился вниз. Уборка продолжилась, и инцидент был забыт. Брук снова принялся подбирать книги с пола и ставить их на стеллажи.

Когда работа была закончена и весь пол очищен от книг, Брук с наслаждением обвел взглядом библиотеку. По его примерным подсчетам, тут было порядка пятисот, а может, и шестисот изданий на разные темы. Бродя по комнате и разглядывая корешки только что расставленных книг, Брук пришел к выводу, что здесь просто необходимы небольшой диванчик и торшер. Меряя шагами библиотечную часть комнаты, он уже выбрал место, где надо поставить диван, на котором можно будет удобно расположиться и читать все эти книги.

Покончив с пыльной, но приятной работой по разбору книжного завала, Брук уселся за стол в удобное кресло, достал планшет и вывел на экран план дома с размерами комнат. Согласно плану, эта комната была размером двенадцать на четыре метра, с двумя окнами и камином. Брук был архитектором и обладал чертами, свойственными представителям этой профессии, а именно скрупулезностью и вниманию к мелочам. Поэтому он решил снять несколько мерок, чтобы убедиться в отсутствии ошибки, и согласно этому плану рассчитывать, сколько строительных материалов потребуется для ремонта. Пошарив в сумке, он достал рулетку и измерил комнату от двери до окна. Оказалось ровно четыре метра. Затем пошел от стены с камином до стеллажей с книгами — и получил результат девять и семь десятых метра. В недоумении он посмотрел на стеллаж. Если добавить глубину стеллажа, то есть еще тридцать сантиметров, получится ровно десять метров.

— Что за ерунда! Надо было измерить площадь дома до покупки. Неужели нас обманули?

Выйдя в коридор, он измерил рулеткой стену от начала, где была лестница, до окна в конце коридора, где по правую руку была библиотека. Получалось ровно двенадцать метров. Не поверив своим глазам, он еще раз перемерил коридор. Тот же результат — ровно двенадцать метров. Тогда Брук решил измерить расстояние от входной двери в библиотеку до окна в конце коридора, получил пять метров. Проделал аналогичную процедуру в самой библиотеке — вышло всего три метра. В легком недоумении Брук постоял с рулеткой возле книжного стеллажа. Вернувшись к столу, перепроверил весь план дома. Внизу, под кабинетом, загадочную часть комнаты занимала кухня. Спустившись вниз и измерив ее площадь, Брук недоуменно уставился на потолок — где-то там, над его головой, была та самая таинственная часть кабинета, которая столь неожиданно появилась из ниоткуда.

— Если тут нет никакой сплошной стены, значит, там, в кабинете, есть что-то типа секретной комнаты, — пробормотал он. Это была его привычка — что-то бормотать. Окружающие обычно или вообще не слышали его, или не могли разобрать, что он там бормочет, а ему так всегда легче думалось. — Осталось понять, как в нее проникнуть, — с этими словами он взбежал по лестнице на второй этаж и буквально ворвался в кабинет.

Подойдя к книжным стеллажам, он решил сделать так, как обычно это делают в шпионских фильмах, — простучать заднюю стенку стеллажей. Но, к его глубочайшему разочарованию, они все звучали абсолютно одинаково, так, как звучал бы любой другой книжный стеллаж или шкаф, который стоит возле стены. После неудачных попыток найти вход с помощью простукивания он начал внимательно осматривать сами стеллажи, но, как назло, опять безрезультатно. На них не было ни выступающих узоров, ни рельефов, ни крючочков, за которые можно было бы дернуть, ни даже мест, где можно было бы замаскировать кнопку. Потратив на поиски немало времени, Брук решил осмотреть стену со стороны коридора. Он простучал ее, прощупал, но все безрезультатно: стена была гладкая, без каких-либо признаков двери или, тем более, ручки от этой двери.

Вернувшись в кабинет в полной решимости справиться с этой загадкой, Брук начал быстро, но аккуратно вынимать все книги, которые он только что составил на стеллажи, и складывать их стопками в центре комнаты. Освободив стеллажи, он вынул все полки из них. Теперь перед ним стояли четыре абсолютно пустых деревянных книжных шкафа. Еще раз внимательно осмотрев каждый из них изнутри, он в очередной раз убедился в отсутствии каких-либо признаков двери, дверной ручки или хотя бы подобия кнопки, открывающей эту комнату.

В бессилии он упал в кресло и достал из кармана мобильник. Нашел номер Оливера Эвенса. В трубке пошли гудки.

— Привет, Брук! У тебя что-то срочное?

— Привет, Ол! Да так, есть вопросы. Хочу с тобой посоветоваться.

— Я тебе перезвоню через пару часов, а то сейчас с минуты на минуту вызовут на слушание — не могу говорить.

— Да, отлично, я буду ждать твоего звонка! Пока.

Оливер Эвенс работает в Скотланд-Ярде в должности инспектора. Причем не так давно, всего около полугода. Еще каких-то пять лет назад он поступил на службу констеблем. С детства мечтая о работе сыщика, он зачитывался книгами о Шерлоке Холмсе и был без ума от комиссара Коррадо Каттани.

Спрятав телефон в карман, Брук вытянул ноги, закинул руки за голову и погрузился в глубокую задумчивость. Он тщетно разглядывал пустые стеллажи возле стены. Его попытки найти что-то странное, зацепиться глазом хоть за что-то необычное, что могло бы привести его к разгадке этой тайны, оставались бесплодны. Из этого состояниия его вывел телефон, который начал проигрывать странные, как могло показаться, звуки — шум отходящего поезда. Причем, судя по звучанию, это был старинный поезд, который питался не современным электричеством, а черным углем или дровами. Взглянув на телефон, Брук нажал на клавишу отбоя. Это было просто напоминание о том, что через двадцать минут отходит нужный поезд, который привезет его назад, в центр Лондона, где он пересядет на автобус и доедет до своего нынешнего места жительства — небольшой квартирки на другом конце города. От дома до станции Бромли-Саут было всего десять минут неторопливым шагом.

— Надо идти, — сказал сам себе Брук.

Он надел куртку и накинул на плечо сумку. Выходя из библиотеки, в последний раз на сегодня обернулся и посмотрел на не поддавшиеся ему стеллажи, которые упорно хранили свой секрет. У Брука была секундная надежда, что вот сейчас, как это опять-таки бывает в разных фильмах, он, оглянувшись, увидит тот самый секретный рычажок или кнопку. Но чуда не произошло, тайна осталась нераскрытой. Он щелкнул выключателем, погасив свет в библиотеке. Потом проверил, не горит ли свет в спальне, и спустился на первый этаж, выключил свет там во всех комнатах. Он решил все же отключить пока и электрические автоматы, на всякий случай. Сначала надо позвать электрика, чтобы проверил проводку. Мало ли что. Плотно закрыв дверь черного входа, Брук вышел через парадную и запер ее ключом.

Уже начало смеркаться. Только что закончился небольшой дождь, на улице пахло свежестью и чувствовался еще какой-то особый аромат, присущий именно этому району Лондона. Ведь если каждый город имеет свой запах, то, наверное, и отдельный район может претендовать на свои ароматические особенности. Сейчас боро Бромли пахло для Брука не только свежестью после дождя, но и предвкушением новой, абсолютно счастливой жизни, в которой нет места смраду и горести. Идя по улице, молодой человек радовался тому, как удачно расположен дом: если идти в обратную сторону по Эмфилд-роуд, то минут через семь окажешься на Хай-стрит, а там — огромный торговый центр, в котором есть магазины на любой вкус, большой продуктовый гипермаркет и куча магазинов одежды, в том числе для детей. Сейчас же он шел в направлении к другой части Хай-стрит, к вокзалу. Как ни странно, но сама эта улица, Эмфилд-роуд, располагалась буквой «П» на Хай-стрит. Ближе к вокзалу были выстроены громадины многоэтажек с бесчисленным множеством квартир и жильцов. Брук гордился, что он наконец сможет жить не в многоквартирном улье, а в собственном, принадлежащем только его семье доме. Ведь как ни крути, но каждый истинный англичанин, что бы при этом он вам ни говорил, мечтает жить непременно в собственном доме с обязательным садом на заднем дворе.

Дорога до станции была обычной и не отличалась живописностью. С правой стороны — большие дома, слева — маленькие. Если не считать сады, принадлежащие владельцам этих частных домов, то можно было отметить, что улице явно недостает зеленых насаждений: деревьев здесь практически не было. После поворота уже на Эмфилд-роуд, слева за небольшим забором можно было разглядеть автомагистрали и саму железную дорогу. Причем здешний вид немного расстраивал — отсюда можно было увидеть потаенную часть станции Бромли-Саут. С другой стороны, с платформы, она была не особо заметна, потому что ее закрывало здание вокзала.

Из земли тут и там торчали какие-то старые, поеденные временем и насекомыми бревна, валялся мусор, и царило запустенье. Нет, нельзя сказать, что это была свалка, — просто, видимо, некоторые не слишком добропорядочные граждане, живущие в этом боро Лондона или приезжающие сюда по делам, периодически выбрасывали мусор прямо за забор. Свой вклад вносила и одна из популярнейших кофеен Лондона, где кофе продавали в том числе и навынос. В стаканчиках из-под этого напитка, которые валялись между загадочными, тянущимися к небу бревнами, недостатка не было.

Само здание вокзала было одноэтажным, из красного кирпича, под черной крышей. Частью окон пожертвовали, закрыв их навсегда железными жалюзи и завесив информационным щитом, который занимал добрую четверть длины всего здания. Площадь перед вокзалом была вымощена тротуарной плиткой и огорожена черными железными столбами и большими бетонными шарами высотой в метр. Конечно, это сделали для безопасности и удобства пассажиров, чтобы никакая машина не могла туда заехать. При этом сами бетонные шары очень приглянулись молодежи: люди на них сидели, пили кофе, назначали возле них встречи для совместной поездки в центр Лондона или похода в ближайший торговый комплекс. Козырек над входом в здание вокзала гласил: «Добро пожаловать на Бромли-Саут».

На вокзале Брук сразу прошел через турникеты к поездам, так как о билете он позаботился еще на пути сюда. Выйдя на платформу, Брук отошел как можно дальше от ее края. До поезда оставалось еще несколько минут. Сама платформа наводила на него легкую грусть, так как выглядела несколько запущенной. Построена она была не из красного кирпича, как основное здание, а из кирпича песочного цвета, и со временем под влиянием ветра, дождя и множества прикосновений приятный желтый цвет трансформировался в желтовато-сероватый. Стены были завешаны рамками с рекламой, а сама платформа была довольно узкой: от ярко-желтой линии безопасности до стены было всего около метра, может, с половиной. Похоже, только эту желтую линию тут постоянно обновляли, потому что, несмотря на тысячи, а возможно, и десятки тысяч ног, топтавших ее ежедневно, она оставалась неизменно яркой. Арка-переход над платформой создавала архитектурный образ, единый для всей Англии. Хотя станцию открыли еще в 1858 году, Бруку, как архитектору, здесь все было весьма интересно.

В кармане завибрировал телефон, от чего молодой человек невольно вздрогнул, так как был полностью погружен в раздумья об архитектурных особенностях железнодорожных станций. Мельком глянув на экран, он ответил на звонок.

— Привет, Ол. Ты уже все? Засадил очередного преступника за решетку?

— Привет, нет, еще не засадил, слушание продолжается, но улики железобетонные, никуда не денется. Чем я могу тебе помочь? Ты что-то хотел спросить?

— Да, правда, некогда долго рассказывать, у меня сейчас подойдет поезд, я в боро Бромли, на платформе.

— Что тебя туда занесло-то?

— Я купил тут дом! Ну, как купил, придется, конечно, еще кредит платить, но это уже нюансы.

— О-о-о, поздравляю! Вам с Абигейль нужно свое гнездышко, уютное, чтобы никто не мешал. Только поставь на дом сигнализацию, сейчас как раз в этом районе зафиксирована серия ограблений, грабителей пока не поймали.

— Хорошо, приму к сведению. Но у меня к тебе другая просьба. Хочу, чтобы ты мне помог в доме кое с чем. У тебя когда будет возможность?

— Заинтриговал. У меня будет выходной как раз завтра, можем с тобой встретиться после обеда в центре и поедем вместе. Ты только скажи сразу — брать запасную одежду?

— Да, думаю, не помешает, в доме пока не убрано и пыльно, так что парадную форму не надевай.

В трубке послышался смех.

— Все, Ол, договорились тогда! Завтра встречаемся на Грин-парк в 16 часов и едем. Кофе с меня!

— Хорошо, дружище, договорились! Пока.

Брук нажал отбой, шагнул в открывшиеся двери вагона и скрылся в его глубине.

Глава 3 «Комната»

Станция Бромли-Саут встретила пасмурной погодой, затянутым небом. Было довольно зябко. Окружающие люди спешили побыстрее покинуть станцию и разойтись по своим делам, никто не хотел задерживаться под хмурым небом и подвергаться риску попасть под дождь, который в любую минуту мог низвергнуться с неба на головы горожан. Друзья зашли в кофейню на углу, и Брук, как и обещал, оплатил два больших стакана горячего кофе, которые они взяли с собой. Идя по улице бодрым шагом и согреваясь горячим ароматным кофе, они обсуждали последние новости. Ол рассказывал о тяжелой и тревожной ситуации с мигрантами, которые пытались всеми законными и незаконными способами проникнуть в страну. Европа уже задыхалась от их натиска, а поток все не иссякал. Несмотря на хорошую работу полисменов, в отдаленных районах Лондона все чаще случались мелкие преступления с участием мигрантов. Этим преступлениям не давали широкой огласки, чтобы не вызывать еще большего напряжения в обществе. Но если что-то не поменяется в мире и не прекратится поток беженцев, то, к сожалению, рано или поздно все дойдут до точки кипения и может произойти что угодно. И дело не только в терпимости граждан, но и в возрастающем недовольстве беженцев, которые прошли тяжелый путь и адские испытания в надежде получить новую жизнь, а вместо этого получили грязные палаточные лагеря и полную неопределенность своей судьбы. С этими невеселыми мыслями молодые люди подошли к дому.

— Это и есть теперь дом Бутменов? — спросил Оливер, хлопнув друга по плечу.

— Да, Ол, это и есть теперь наш с Абигейль дом. Как тебе?

— Что сказать, отличный дом! Правда, далековато от центра, но если тебе не надо каждый день ездить на другой конец Лондона, то тут просто отлично. Открывай скорее, хочется уже зайти внутрь.

— Добро пожаловать в мой дом, Ол! — отпирая дверь, торжественно произнес Брук. — Постой тут секунду, я включу электричество, щиток в другом конце дома. Я пока не оставляю его под напряжением, хочу пригласить электрика, чтобы он всю проводку проверил, — мало ли какой сюрприз нам оставил предыдущий хозяин дома.

Оставшись на несколько секунд в одиночестве и в полутьме, Оливер осмотрелся. Ему понравились прихожая и лестница, ведущая на второй этаж. Все было так, как должно быть в хорошем английском доме. Загорелся свет, и через мгновенье вернулся Брук.

— Давай я тебе быстренько покажу первый этаж, и потом пойдем наверх. Увидишь, зачем я тебя сегодня позвал.

Друзья осмотрели первый этаж. Брук, показывая другу дом, ощутил новое, не совсем знакомое чувство — гордость за свой дом, пусть еще не убранный, немного запущенный, но все же его собственный. Оливер же неосознанно подпитывал это чувство, отвешивая щедрые комплименты по поводу кухни и гостиной.

— Вот такой первый этаж. В сад мы сейчас не пойдем.

— А у тебя еще и сад есть?!

— Представляешь, мне невообразимо повезло! Есть еще и маленький садик за домом. Он, правда, тоже в запущенном состоянии, но, я думаю, с этим можно довольно быстро справиться. Подстричь газон, привести в порядок деревья и клумбы. Будет просто потрясающе. Мы с тобой сможем летом сидеть в саду и смотреть футбол!

— Да, я уже в предвкушении!

— Пойдем наверх, — поднимаясь на первые ступеньки, сказал Брук и поманил друга рукой, — там намного интереснее.

Быстро показав Оливеру две спальни, Брук привел его в библиотеку.

— Ого, сколько книг! Да какой отличный камин и два кресла! Все, Брук, я буду жить у тебя! — сделав это заявление, Ол плюхнулся в одно из кресел, отчего поднялась небольшая пыльная завеса — Только знаешь что — приберись сначала немного, я потом к тебе перееду, — с улыбкой отряхиваясь от пыли, проворчал вскочивший с кресла Оливер и спросил: — Так зачем ты меня позвал?

— Понимаешь, когда покупал дом, я, конечно, предварительно его осматривал. Изучал план и состояние дома. Но вот чего я не делал — это не мерил площадь комнат, я принял за чистую монету то, что написано в плане. Но оказалось, что план не совсем верен, ошибка есть в размерах одной комнаты, и мы в ней сейчас стоим.

— В чем ошибка? — нахмурив брови, спросил Оливер

— Дело в том, что за этими книжными шкафами есть еще пространство. Судя по моим вычислениям, его размер два на четыре метра. И ни со стороны шкафов, ни из коридора я не нашел ни каких признаков двери. Под нами кухня, и она больше библиотеки ровно на этот размер площади, который скрылся там! — тыкая пальцем в сторону шкафа, проговорил Брук.

— А ты не думал — может, там был какой-то туалет и его замуровали?

— Нет, не думал. Но туда не подведены никакие трубы, зато туда идет электрический провод, он уходит с кухни вверх прямо по стене и должен быть там, за этими шкафами.

— Интересно. Ты же знаешь, что я увлекаюсь детективами и разными шпионскими штучками не только потому, что работаю в Скотланд-Ярде, а потому, что этим я заболел в детстве.

— Конечно, — усмехнулся Брук — ты наш малолетний детектив! В школе во всем искал подвох и преступление!

— Ты не против, если я тут немного похозяйничаю? — с этими словами Оливер подошел к шкафам и начал их простукивать и дергать.

— Да, конечно, Ол. Я тебя затем и позвал. Только я уже все простучал и подергал, у меня лично ничего не получилось.

Брук присел в кресло и начал наблюдать за другом. Ол что только ни делал: стучал, дергал, всматривался. Так прошло минут пятнадцать или двадцать. Результата не было.

— А что там со стороны коридора?

— Там просто стена и обои на ней. Ничего вообще нет!

— Дружище, а ты же будешь в коридоре делать ремонт?

— Да, буду. Держу пари, что, как только Абигейль увидит эти обои, она самолично их сорвет со стен.

— Тогда давай просверлим там дырочку да посмотрим, что за стеной. Вдруг там и правда старая кладовка или туалет замурованный. У меня с собой есть супервещь! — торжественно подняв палец, сказал Ол. — Гибкая видеокамера с фонариком. Ее используют для различных целей, в том числе — чтобы по-тихому подсмотреть за преступниками, окопавшимися в доме, например.

— Отличная идея. Сейчас принесу сумку с инструментом и удлинители. А ты пока доставай свою чудо-камеру.

— Она у меня тоже внизу, пойдем вместе.

Притащив инструменты, друзья разложили все необходимое под рукой.

— Какое тебе нужно сверло по диаметру, чтобы камера смогла пролезть?

— Достаточно пять-шесть миллиметров, камера же миниатюрная, чтобы ее никто не заметил.

— Отлично, тогда возьмем вот это сверло по дереву. Думаю, им и обойдемся.

Завернув сверло в дрель, Брук приставил его к отмеченной на стене точке и начал сверлить стену. Посыпалась пыль, но миллиметров через пять сверло отказалось идти дальше. Брук этому удивился и сильнее нажал на дрель, предполагая, что попал в какую-то твердую породу дерева. Но тут сверло просто переломилось. От неожиданности Брук даже стукнулся об стену лбом, так как сильно надавил на дрель.

— Эй, аккуратнее! Ты чего головой-то бьешься?

— Ты глянь, — ошарашенно вымолвил Брук. — сверло сломалось!

Друзья одновременно посмотрели на обломанный конец сверла и на стену.

— Подожди секунду, — сказал Ол, вынув из кармана фонарь и сильно дунув в проделанное минуту назад отверстие. На его дне холодно блестел металл.

— Смотри! У тебя что, металлические стены?

Брук взял отвертку и постучал ее концом по металлу. Раздался характерный звук.

— Ну, не беда, у меня есть сверло по металлу. Чем дальше — тем интереснее! — выдавил из себя Брук и начал копаться в сумке в поисках сверла, способного преодолеть преграду.

Найдя нужное сверло и установив его в дрель, он с напряженным лицом приступил ко второй попытке штурма стены. Крепко сжимая дрель, он высверливал отверстие. Прошло немного времени, и Брук почувствовал, что прошел металл насквозь, а из отверстия посыпалась белая пыль.

— Что это? Кажется, так сверлится бетон! — удивился Оливер, растирая в пальцах пыль, сыплющуюся на пол.

— Без разницы, я буду сверлить до победы! — сказал Брук, не останавливаясь, и тут же почувствовал, что относительно мягкий бетон кончился и сверло вновь наткнулось на твердую преграду. Еще пара секунд — и оно полностью ушло в стену.

— Есть! — выкрикнул Брук.

— Отойди, пожалуйста.

Оливер пару раз дунул в отверстие, отчего вокруг поднялось небольшое облако пыли. Не обращая на это внимание, он взял подготовленный аппарат и засунул гибкий конец в отверстие.

— Ну что? Ты готов? Давай посмотрим, что там у тебя. Если я не ошибаюсь, то эта стена огнеупорная — бутерброд из стали и бетона. Я видел такие сейфы, реже встречал перегородки в комнатах, но никогда не сталкивался с такими в жилых домах, особенно старой постройки. Держу пари, что там есть на что посмотреть.

— Да, давай уже, не тяни!

Ол нажал кнопку, и маленький экран устройства загорелся. Друзья буквально потеряли дар речи от увиденного. За стеной была небольшая комната. В ней у стены стоял стол с аккуратно разложенными письменными принадлежностями, а рядом — удобное кресло. Дальше шли стеллажи, заполненные какими-то папками. Надписи на их корешках разглядеть не получалось.

— Посмотри на дверь, дружище!

Дверь действительно выходила в библиотеку и была примерно там, где стоял второй от уличной стены стеллаж. Вся комната была отделана сплошным стальным листом — швы, во всяком случае, не просматривались. Дверь оказалась закрыта на мощный электрический замок, который дублировался еще и механическими засовами.

Друзья переглянулись и пулей бросились в библиотеку.

— Что мы упускаем? Мы что-то упускаем! — в возбуждении бормотал Ол. — Представим человека среднего роста, который должен входить в эту дверь. Кнопка или рычаг должны быть где-то на уровне от пояса до головы.

— По логике — да, но посмотри: стеллаж гладкий, на нем ничего нет!

Еще несколько раз тщетно осмотрев и ощупав каждый сантиметр стеллажа, мужчины разочарованно опустились в кресла.

— Ол, но как-то же она открывается! Там ведь комната, мы с тобой это знаем. А что будет, если отключить электричество?

— Нет смысла, электрический замок будет обесточен, это верно, но механические задвижки от этого не исчезнут и не откроются.

— Ты же полицейский! Неужели вас в Скотланд-Ярде не учат таким вещам? Ну же, Ол, меня сейчас разорвет от любопытства! — с этими словами Брук встал и заметался по комнате.

Он подошел к окну, открыл его, и в комнату ворвалась струя свежего воздуха с неповторимым, присущим только Лондону запахом дождливой погоды.

— А вот это мысль, Брук! Ведь кнопка или рычаг необязательно должны быть на стеллаже! Кнопка может быть встроена в стол, стены, косяк, камин — где угодно в этой комнате!

— И что ты предлагаешь? Как мы ее найдем? Простучим каждый сантиметр комнаты?

— Нет, давай попробуем включить метод дедукции!

— Попробуй, дедукция — это по твоей части. Шерлок Холмс всегда был твоим любимым сыщиком.

Ол подошел к входной двери в библиотеку и, встав в дверном проеме, закрыл глаза. Сложил руки, как будто в молитве, возле губ, так, что средние пальцы слегка касались кончика носа. Простояв неподвижно секунд десять, он ожил.

— Наш загадочный старик, который жил тут раньше и о котором мы ничего не знаем, очень не хотел, чтобы его тайна была раскрыта. Он максимально обезопасил свой архив, и даже если бы дом сгорел, то та комната, вероятно, осталась бы невредима.

— Да, кстати я тебе не говорил, но в доме был беспорядок. И до сих пор, конечно, есть. Тут, в библиотеке, все было перевернуто вверх дном! Все книги разбросаны. Я думаю, что кто-то что-то искал. И, видимо, это те документы, которые находятся там! — ткнув пальцем в сторону загадочной комнаты, выпалил Брук.

— Вот как? Весьма интересно. Это отчасти подтверждает мои догадки. Будь я человеком, который хочет защитить свой секрет, где бы я не стал прятать кнопку?

— В стеллаже?

— Верно, мой друг. Также я не стал бы ее прятать в столе, потому что его обыщут обязательно и, даже если не знают о тайной комнате, могут случайно найти пресловутую кнопку, ну или рычаг, и нажать на нее.

— Тогда где?

Ол снова закрыл глаза и в задумчивости сложил руки. Внешне он выглядел очень спокойным: ни один мускул, ни одна венка не выдавали напряжения. Только глаза беспокойно дергались под веками, как будто пытались прочитать ответ на их внутренней стороне. Наконец, не открывая глаз, он произнес:

— Наиболее вероятные кандидаты на присутствие кнопки — камин и окна.

Открыв глаза, Ол обвел взглядом комнату и, не раздумывая, двинулся прямо к открытому окну. Теперь в его глазах загорелась искра, какая бывает у ребенка, который вот-вот должен найти под елкой свой рождественский подарок.

Присев на корточки перед подоконником, Ол начал тщательно изучать его поверхность со всех сторон. Осветив фонариком подоконник снизу, он постарался рассмотреть, что там за кромкой, но это было почти невозможно, так как от стены подоконник отходил всего на пару сантиметров.

— Брук, принеси мне, пожалуйста, нашу гибкую видеокамеру. Без нее подоконник снизу не рассмотреть.

Через несколько секунд Брук уже стоял с камерой возле Оливера. Включив подсветку на гибком конце устройства, они начали просматривать внутреннюю часть подоконника. Там было просто неокрашенное дерево, даже не покрытое лаком, без трещин и изъянов. Ближе к центру подоконника Брук заметил еле заметные полоски.

— Смотри — что это?

— Да вроде ничего. Может, просто паутинка или грязь?

Ол протер подозрительное место пальцем, но полоски не пропали.

— Странно, пальцем я их совершенно не чувствую.

— Посвети еще раз туда, можешь сделать свет поярче?

— Нет, посвети лучше еще одним фонариком, так будет виднее.

Брук приставил фонарик к странному месту, и на экране на секунду пропало изображение. Когда камера вновь сфокусировалась, друзья увидели четкое очертание квадрата. Он был небольшой, сантиметр на сантиметр. Тонкие его края зрительно выделялись на фоне обычного древесного рисунка, но на ощупь определить их было невозможно.

— Попробуй нажать, — сказал Ол, — я подержу камеру.

Брук протянул руку и, ориентируясь по изображению на камере, поставил на квадрат палец. Он не ощущал ни кнопки, ни ее граней, но со всей силой и желанием открыть дверь надавил на этот квадрат. На глазах изумленных друзей палец Брука чуть углубился в поверхность дерева, а со стороны книжных стеллажей раздалось несколько приглушенных щелчков. Синхронно повернув головы на звук, друзья увидели, что средний стеллаж сдвинулся назад сантиметров на пять. Стремглав бросившись к открывающемуся проходу, Брук толкнул стеллаж дальше, тот на удивление легко и бесшумно начал двигаться, все больше утопая в стене, но потом будто бы наткнулся на препятствие.

— Толкни его вправо, — шепнул на ухо другу дрожащий от нетерпения Оливер.

Послушав совета, Брук толкнул стеллаж, и он так же легко продолжил движение, открывая проход в загадочную темную комнату. Тайная дверь отворилась — и тьма в комнатке отступила, можно было зайти туда без фонарика, не опасаясь на что-то наступить.

В полутьме комната казалась серой, и благодаря этому всепоглощающему серому цвету она выглядела более загадочной и привлекательной, чем если бы ее освещали все прожекторы стадиона Уэмбли. Глубоко вдохнув, Брук ощутил запах книг и приятный запах пыли. Так пахнет разве что в театре за кулисами ну или, быть может, в очень старой библиотеке, где нет современных стеллажей, вытяжек и регуляторов температуры и влажности. Такой запах знаком сейчас далеко не каждому в Европе.

На столе были аккуратно разложены письменные принадлежности, и, кроме печатной машинки, стояла старая лампа, довольно массивная. Ее верхняя часть была как козырек прямоугольной формы шириной около сорока сантиметров. Держался он на толстой металлической ножке, вырастающей из довольно большого основания. Дотянувшись до кнопки, Брук нажал ее, и поверхность стола залил яркий свет. Других источников света в комнате не было — видимо, хозяину этого хватало, чтобы работать за столом и переставлять папки на стеллаже за спиной. Брук и Ол ощущали сейчас себя как египтологи, которые обнаружили гробницу давно почившего фараона.

При свете комната стала менее загадочной, однако вызывала не меньший интерес. Ол повернулся и смог прочесть аккуратно напечатанные строки на корешках папок:

— «Гитлер», «Муссолини», «Вторая мировая», «Венгерское восстание», «Занзибарская революция», «Исламская революция в Иране», «Испанская революция», «Июльская революция. Египет», «Вьетнамская война», «Военный переворот в Йемене, 1692», «Франция, 1968», «Первая мировая война», «Революция в Российской Империи», «Монгольская народная революция», «Нгеан-Хатиньские советы», «Революция. Бразилия, 1930», «Революция в Хиве», «Революция и гражданская война на Украине», «Гражданская война в Финляндии», «Гражданская война в России», «Польско-украинская война», «Советско-польская война», «Первая советско-финская война», «Чехословацко-венгерская война», «Вторая греко-турецкая война, 1919—1922», «Польско-литовская война», «Армяно-турецкая война», «Вторая советско-финская война», «Гражданская война в Китае», «Гражданская война в Испании», «Японо-китайская война, 1937», «Словацко-венгерская война», «Вторая итало-эфиопская война», «Гражданская война в Испании», «Итальянское вторжение в Албанию, 1939», «Итало-греческая война», «Англо-иракская война», «Арабо-израильская война, 1947», «Корейская война», «Алжирская война», «Суэцкая война», «Война Ифни», «Гражданская война в Лаосе», «Конголезский кризис, 1960», «Война за независимость Эритреи, 1961», «Гражданская война в Колумбии», «Гражданская война в Камбодже», «Гражданская война в Нигерии», «Война Судного дня, 1973», «Китайско-вьетнамская война, 1979», «Афганская война, 1979», «Гражданская война в Сальвадоре, 1979».

— Это что ты сейчас зачитал? — на лице Брука было полное недоумение.

— Подожди, это еще не все папки, вот тут еще: «ОAS», «Аль-Каида», «ХАМАС», «ETA», «ИРА», «RAF», «Исламский джихад», «Хезболла», «Аль-Гамаа аль-Исламийя», «Курдская рабочая партия».

— Это же все самые сильные террористические организации в двадцатом веке!

— Да, ты прав, но и это еще не все. Тут есть еще один ряд папок: «Чума», «Оспа», «Корь», «Желтая лихорадка», «СПИД», «Рак», «Туберкулез», «Холера», «Грипп испанка», «Грипп азиатский», «Грипп гонконгский», «Грипп русский», «Гомосексуализм». И это еще не все, вот две последние папки — «Антиобразование» и «Проект «Зевс».

— У меня сейчас ощущение, что мы стоим в кабинете дьявола. Разве может дьявол жить в таком простеньком доме? — на лице Брука читались замешательство и озабоченность.

— Возможно, просто твой старик увлекался историей, может, он просто историк! Чего ты панику наводишь? — с этими словами Оливер выдернул первую попавшуюся папку и, открыв ее, зачитал титульный лист:

— «Операция «Кайзер». Куратор: Старкад. Финансовые затраты: 25 миллионов долларов, 30 миллионов немецких марок, 25 миллионов фунтов стерлингов. Доход предприятий Синдиката: 150 миллиардов долларов. Уничтожено населения планеты: по официальным предварительным данным, 63 миллиона человек (ожидается, что количество реальных жертв выше).

Брук обернулся на друга:

— Это ты что сейчас зачитал?

Оливер закрыл папку и прочитал надпись на корешке:

— «Вторая мировая война».

Повисла неловкая пауза. Оливер сунул папку на место и тут же вынул другую из другого ряда. Открыв ее, прочел:

— «Операция Корё Сарам». Куратор: Старкад. Финансовые затраты: 50 миллионов долларов, 30 миллионов юаней, 35 миллионов фунтов стерлингов. Доход предприятий Синдиката: 500 миллиардов долларов. Уничтожено населения планеты: по официальным предварительным данным, 5 миллионов человек (ожидается, что количество реальных жертв выше).

Повисло молчание. Оливер закрыл папку и аккуратно поставил ее на то же место.

— Если он и был историком, то каким-то весьма странным. Тебе так не кажется? — взгляд Брука был какой-то незнакомый, растерянный.

— Давай посмотрим, что у него на столе и в столе.

Ол протиснулся к столу и уселся в кресло, от чего поднялась небольшая пыльная завеса.

— А кресло-то удобное! — откинувшись на спинку, заявил Оливер.

Кресло было действительно отличное. Несмотря на свой почтенный возраст, оно не издало ни скрипа, ни треска, когда Оливер уселся в него. Обито кресло было добротной кожей черного цвета, подлокотники оказались слегка потерты, но только в центре — видимо, на них опирался локтями бывший владелец, просиживая здесь в раздумьях долгие часы.

— Опись делать, конечно, не будем? Нам зачем? Но пойдем по заведенной в полиции системе. Итак, у нас на столе есть лампа, печатная машинка, два карандаша, чернильница, пресс-папье, перьевые ручки две штуки. Все разложено аккуратно.

— Ты кое-что упустил, мой дорогой детектив, — серьезным тоном заявил Брук, стоявший за креслом.

— Что? — удивленно оглядывая стол, спросил Оливер

— Толстый слой пыли, — рассмеялся Брук и хлопнул друга по плечу.

— Как говорил Шерлок Холмс, пыль — лучший друг детектива, но, думаю, сегодня нам она не подруга. Продолжим! В столе один выдвижной ящик на замке, — Ол подергал ящик, но тот не поддался.

— Дай мне, пожалуйста, отвертку. Такие старые замки можно вскрыть, но придется долго возиться. Я думаю, мы просто его чуть-чуть сломаем. Ты не против, Брук?

— Нет. Так или иначе, это уже моя собственность. И если уж такие папки стоят в открытом доступе, что же тогда будет в этом ящике!

Брук вышел из потайной комнаты и через полминуты вернулся с отверткой. Оливер сунул ее в щель между крышкой стола и ящиком, как раз над замком. Потянул ручку ящика на себя, а отвертку — вверх. Раздался негромкий хруст, и ящик поддался. Взору друзей предстало содержимое ящика: там лежала папка-файл желтого цвета. Было видно невооруженным глазом, что она довольно старая, хоть и непотертая. Плотная хорошая бумага. На самой папке — никаких надписей, только рисунок, похожий на гербовую печать.

— Чего ты ждешь? — прошептал Брук. — Доставай ее!

Оливер вытащил папку, очень аккуратно взяв ее двумя руками — так, как будто от того, насколько бережно он будет с ней обращаться, зависела его жизнь, — и положил на стол пред собой. Рукой пошарил в ящике, но там больше ничего не было. Ящик оказался пуст, в нем хранилась только эта папка. Под ярко светившей лампой на ней был отчетливо виден рисунок: птица с оливковой ветвью в одной лапе, с мечом — в другой. На щите был изображен масонский глаз. Во рту птица держала ленту, на который черными буквами было написано «Mortem pro vita».

— Ты знаешь, как это переводится? — прошептал Брук встревоженно.

Сейчас он чувствовал, что ввязывается во что-то очень нехорошее. Такого чувства он не испытывал никогда в жизни, это скорее было предчувствие, и оно его пугало. Кто-то или что-то говорили ему: «Не открывай папку! Беги отсюда!». Но не поздно ли уже?

— Понятия не имею. Давай посмотрим в Интернете. Кстати, тебе ничего не напоминает этот орел? Или, может быть, орлан?

— Нет, не напоминает. А должен?

— По-моему, он очень похож на Большую печать США. Но я не уверен.

Ол достал телефон и забил в строку поиска надпись с ленточки. Поиск не выдал ничего интересного, только отдельные слова на разных сайтах.

— Хм, странно, чтобы поисковая система подвела! — удивился Оливер. — Давай попробуем забить перевод с латыни, мне кажется, что это именно латынь. А ты пока найди, как выглядит Большая печать США.

Брук тут же уткнулся в свой телефон, и через мгновенье на экране появилось изображение печати.

— Смотри, они, может, чем-то и похожи, но это уж точно не она! — уверено заявил Брук. — Птица, возможно, похожа, но у нее в левой лапе стрелы, а не меч. Да и на щите, смотри, здесь флаг, а у нас вот тут этот масонский глаз. Надписи тоже разные, да и вообще: что делать на окраине Лондона, в заброшенном доме, папке с печатью США!

— Ты чего заводишься, Брук? Смотри, я нашел перевод через специальный сайт, надпись переводится как «Смерть для жизни», если дословно.

— Смерть для жизни… Как-то меня такой девиз не очень вдохновляет! — выпалил Брук и сунул свой телефон в карман. — Может, не надо нам это читать? Может, запереть эту комнату и забыть про нее? А, Ол? Мы с тобой открыли пару папок… Если этот дед и был историком, то с каким-то специфическим подходом к изучению истории. Тебе не кажется?

— Брук, успокойся. Я должен открыть эту папку. Иначе я буду потом жалеть всю свою жизнь — меня просто разорвет от любопытства! Ты же знаешь! Ну, друг, ты чего, расслабься! Если хочешь, потом мы либо закроем эту комнаты навсегда, либо я вызову свое начальство, и они все это отсюда заберут. Не знаю, передадут, может, в музей, либо в МИ-6, либо еще куда, но это уже будет не твоя головная боль. Не переживай, тебе ничего не угрожает: Скотланд-Ярд на страже безопасности граждан Англии! — последнее Ол произнес с дружеской улыбкой.

— Ладно, уговорил. Я думаю, что надо будет это все отсюда вывезти. Лучше я сделаю тут комнатку для себя, пока не знаю зачем. И мне это все тут точно не нужно.

— Давай, чтобы было удобнее, перейдем в библиотеку. Может быть, ты нальешь другу бокал виски, и я тебе почитаю, если ты не против.

— Хорошо, Ол. Как скажешь, дружище.

Оливер взял папку и вышел из тайной комнаты вслед за Бруком. Переместившись в другое кресло возле камина, Ол вновь потребовал свой стакан виски. Ему хотелось, чтобы и Брук выпил глоток, тому явно нужно было расслабиться.

Хлебнув виски и поудобнее устроившись в креслах с широкими подголовниками, друзья были готовы приступить к делу. Оливер открыл папку. Его взору предстали исписанные от руки листы бумаги. Почерк был ровный и аккуратный, такой бывает только у очень педантичных людей, перфекционистов. Перевернув папку и открыв ее с обратной стороны, Ол посмотрел на дату.

— Это письмо было составлено в сентябре 1991 года. Похоже, оно пролежало в столе больше двадцати лет!

— Может, ему надо там еще лет сто полежать?

— Да ладно тебе, расслабься и наслаждайся моим бархатным голосом! Тебе что, каждый день читают письма, которые ждали этого более двадцати лет? Вот меня лично распирает от любопытства.

С этими словами Оливер вновь открыл папку и начал читать текст с первого листа.

 

Вы ознакомились с бесплатным фрагментом книги. Всю книгу вы можете прочитать приобретя её в следующих магазинах:

https://www.litres.ru/andrey-martynov-3/maribor-taynik-vlasti/

https://www.ozon.ru/product/maribor-taynik-vlasti-176832867/?asb=Ukw1UIEBfi92jSSET7bBEtaQtp4mpSO8Tf9F%252Funkxgo%253D&asb2=kpm4gNxArfYn_XyUxBxTxwW1KQtSVahieKzlBNF7NEyX3_2yO4jkJ-V83v4fyD6S&keywords=марибор+тайник+власти&sh=YYV-t8yh-Q

https://ridero.ru/books/maribor_tainik_vlasti/freeText/#freeTextContainer

https://www.bookvoed.ru/book?id=10490018